chitatel2008 (chitatel2008) wrote,
chitatel2008
chitatel2008

Горький (1978-1993гг.) - 9

Жизнь и работа в городе Горьком (август 1978г. – апрель 1993 г.)

28.Строительство тепличного комплекса


d.Развертывание и организация работ на стройке
e.Завершение строительства тепличного комплекса



d.Развертывание и организация работ на стройке

Помимо приказа по заводу я каждый месяц составлял большое количество конкретных заданий всем цехам и службам, которые должны были изготовить и поставить на стройку элементы металлоконструкции, железобетонные изделия, а также поставлять необходимые материалы, оборудование, а также транспорт и строительную технику. Все эти задания я подписывал у директора завода, вручал начальникам цехов и отделов и тщательно контролировал их выполнение. Почти все меня вначале встречали с этими заданиями в штыки, но со временем отношения изменились.
Кроме того я договорился с директором завода, что раз в месяц (а иногда и чаще) он собирает у себя всех этих начальников и осуществляет по моему докладу проверку выполнения заданий. Такая система себя очень оправдала, но разворачивалась она тоже не сразу.
Уже в первый месяц работы я добился, что на строительную площадку был привезен строительный вагончик с обогревом, с телефоном, затем был доставлен и второй такой же вагончик.
На площадку был также лоставлен контейнер, в котором транспортировались самолеты. Контейнер этот был внушительных размеров, как добротный деревянный домик. Контейнер был немного переоборудован и я устроил в нем склад для комплектующих изделий, инструмента, ценных материалов и т. д. Добился, чтобы к стройке постоянно был закреплен эскаватор, ямобур, переоборудованный электропогрузчик на гусеничном ходу, электрокара, две электросварочные машины и некоторое другое оборудование и инструмент.
Периодически по моим заявкам выделялись автокран, транспорт, но их приходилось каждый раз выбивать с большим трудом.
С каждым днем на строительную площадку стало приходить все больше рабочих, в основном это была подсобная рабочая сила. Эти люди на тот момент были на просте в своих цехах. В своем деле они возможно были неплохими специалистами, но строительное дело они знали плохо.Тем не менее, они, в основном, относились к порученной работе хорошо и справляллись со своим заданием. Правда довольно часто начальники цехов посылали на стройку лодырей и бездельников, но приходилось мириться и с этим.
Кроме приходящих рабочих, на стройке было человек 5-6 постоянных рабочих специалистов, которые выполняли роль бригадиров.
Постепенно у меня стали появляться и помощники в руководстве стройкой. Помимо Сергеева, бывшего до меня старшим по стройке, стали работать мастерами: инженер одного отдела Юра, фамилию его забыл, будущий начальник теплицы Миша Коробов, агроном. В качестве диспетчера я поставил очень расторопного рабочего, а в качестве секретаря молодую девушку Галю, которая вела сильно возросшие конторские дела. Периодически я к работе этой команды подключал некоторых работников, приходящих на стройку.
Как распределялась работа в этой команде?
Я занимался общими вопросами, осуществляя связь с директором завода и начальниками цехов и отделов, составлял ежемесячные и другие задания цехам и отделам, распределял рабочую силу и следил за всеми работами на стройке, выбивал материалы, комплектующие изделия, а также технику.
Мой заместитель Сергеев в основном занимался снабженческими вопросами, вопросами транспорта и организации работ на стройке.
Юра, сравнительно молодой человек лет 35ти, занимался снабженческими делами и организацией работ на стройке.
Миша Колобов, парень лет 30, очень ответственно и серьезно относился к своей работе, в основном следил за качеством выполнения всех работ.
Галя, очень молодая девушка, окончила 10 классов не попала в институт и пошла работать на завод в цех и училась в авиатехникуме на вечернем отделении. Из цеха Галю послали работать на стройку подсобным рабочим, но я ей дал задание по составлению каких-то документов и она с этим заданием очень хорошо справилась. После этогго я по договоренности с ее начальником цеха оставил ее работать на стройке секретарем. Работы у нее было очень много – она вела табельный учет постоянно меняющегося состава работающих на стройке, выписывала и оформляла различные заявки, переписывала мои задания, составляла заявки на материалы, оборудование и выполняла много других работ. Она оказалась очень исполнительной, сообразительной, безотказной и трудолюбивой работницей. Она оказалась для меня очень ценным работником и по возможности я ее периодически поощрял премией.
В целом команда у меня оказалась очень работоспособной, сплоченной и без таких помощников дела на стройке у меня шли бы значительно хуже.
Начиная с июня 84 года в строительстве теплицы участвовало 70-90 человек, которых присылали цеха и отделы в соответствии с разнарядкой приказа по заводу. Работали эти люди во основном по 2-4 недели, затем заменялись другими. В основном это были простойные рабочие или работницы, которые не очень нужны были цеху или отделу. Использовать их приходилось на простой неквалифицированной работе, которой на стройке было очень много. В организации работ мне помогали мои помощники и несколько квалифицированных рабочих, которые использовались как бригадиры.
Приходящие рабочие комплектовались в бригады, им давались конкретные задания, которые они обязаны были выполнить в определенные сроки. И хотя люди приходили разные, в том числе и бездельники, работали они в целом неплохо. Работа была в основном физическая, нелегкая и выполнялась она конечно не за уговоры. В первую очередь все работающие должны были получить от меня справку, что они отработали на стройке требуемое количество часов. Только в этом случае в цехе или отделе им оплачивалась средняя зарплата, которая была значительно выше чем оплата за простой. Случаи, когда я не давал такие справки были, правда редко, и работающие об этом знали.
Кроме того, у меня была возможность поощрения хорошо работавших работников. Поощрение оформлялось как оказание материальной помощи. Отличившиеся работники писали заявления на имя директора об оказании материальной помощи. Я подписывал эти заявления у директора, и рабочие через 2-3 дня получали деньги в пределах 20-30 рублей. Таких заявлений в месяц набиралось десятка два. Еще одним источником стимулирования хорошо работающих на стройке было подписание в конце каждого месяца приказа по заводу о поощрениях. В этот приказ включалось 15-25 человек, в том числе я и мои помощники.
Хорошим стимулом в выполнении заданий было то, что за досрочное выполнение работ на день или несколько дней, люди эти дни отгуливали. При этом в справке со стройки они засчитывались как рабочие дни.
Примеров такого поощрения было очень много. Приведу пару таких примеров.
На одном из этапов строительства необходимо было внутри теплицы проложить два параллельных трубопровода общей длиной 300 метров из стальных труб диаметром 200мм. Трубы необходимо было уложить на зараннее подготовленные основания высотой 1,5 метра и сварить между собой. Толстостенные трубы весили по 350кг каждая и вручную выполнить эту работу было невозможно и очень опасно. Применить технику в виде трубоукладчика тоже нельзя было, так как внутри теплицы не было прохода для такой техники, да и техники такой на заводе не было. Я решил привлечь к этой работе бригаду работников, присланную на стройку из аэродромного цеха и приспособить для этой работы специальную тележку, которая применялась для стыковки крыльев с фюзеляжем самолета. Тележка имела возиожность перемещать уложенный на ней груз (крылья) в любом направлении с обеспечением точной установки. Для этого на тележке имелись 3 винтовые пары.
Бригаду аэродромных работников из 12-14 человек возглавлял их бригадир, звали его Ефим, было ему лет 35. Я немного был удивлен, что в аэродромном цеху работает сравнительно молодой еврей. Я видел, что Ефим пользовался очень большим уважением среди своих работников. Бригаду прислали на стройку на 3 недели. Я показал Ефиму какую работу я хочу поручить его бригаде. Но когда он увидел какие тяжелые трубы надо поднимать без техники, он от такой работы сразу отказался. Но когда я сним обсудил идею использования стыковычных тележек крыльев и сказал какой стимул получит бригада, он сказал: “Я посоветуюсь с товарищами и мы, наверно, за это дело возьмемся.” Немного позднее он дал согласие.
Мы взяли две списанные тележки, доработали их ложементы под укладку труб и опробировали их работу. Тележка позволяла подвести трубу к основаниям, поднять на требуемую высоту и установить в требуемом положении. После чего трубу прихватывали сваркой, тележку опускали и отвозили за новой трубой.
С Ефимом мы договорились, что задание наукладку всех труб дается им на три недели. Если они выполнят досрочно, то все оставшиеся дни могут не выходить на работу. При этом конечно справку я им выдам, что они полностью отработали три недели. Работу они выполнили за две недели и одну неделю отгуливали. Кроме того я им оформил 4 или 5 заявлений на получение материальной помощи по 25-30 рублей. Когда я спросил Ефима, кто особенно у него отличился, накого оформить заявления. Он мне сказал: “Это не имеет никакого значения на кого, все равно это будут наши общие деньги, и мы на них отметим нашу работу в теплице.”
Впоследствии главный механик, начальник строительного цеха и другие специалисты удивлялись как я сумел без техники организовать укладку такого тяжелого трубопровода и неоднократно у меня об этом спрашивали.
Второй случай имел место при укладке наружного трубопровода теплотрассы. Необходимо было уложмть две нитки труб диаметром 300мм общей длиной более километра. Применить предыдуший способ укладки с помощью стыковочной крыльевой тележки здесь нельзя было - слишком низкие были бетонные основания. Здесь без трубопрокладчика было не обойтись. Но на заводе такой техники не было. Трубоукладчик имелся только в СМУ, которое в это время строило промышленные корпуса на заводе. Получить его оттуда хотя бы на один день было очень трудно. Я раза два побывал у начальника СМУ с письмом от директора, но он мне только обещал по возможности выделить трубоукладчик. Время шло, я подключал даже директора, но все оставалось по прежнему – только одни обещания. Тогда я пошел по другому пути. Я встретился с трактористом этого трубоукладчика и договорился с ним, чтобы он поработал в выходные дни, а я ему заплачу наличными. Он посмотрел на месте объем работы и сказал, что ему потребуется для этой работы два дня и ему надо дать 50 рублей. Я с ним согласился. В одну из суббот я вызвал на работу несколько рабочих и двух сварщиков. Приехал трубоукладчик и вся работа была закончена в один день, правда пришлось поработать до 6 часов вечера. Тракторист получил свои 50 рублей, соответственно были поощрены и рабочие, работавшие при укладки труб.
У заводского руководства и строительных специалистов эта работа вызвала большое удивление и они еще не раз об этом меня спрашивали – как я мог это сделать, не имея соответствующую технику.
В состав тепличного комплекса входило строительство технологического здания, которое велось без применения подъемного крана. Его нам не могли выделить. Вместо подъемного крана мы применили эскаватор, который постоянно находился на стройке. Это было очень неудобно и порой даже опасно. Эскаватор поднимал и опускал грузы не плавно, а рывками со стуком и грохотом. Но тем не менее все тяжелые, крупные блоки, панели, плиты, перекрытия, мы понимали и устанавливали этим краном.
В общем техники на стройке у нас почти всегда не доставло и очень часто приходилось идти на всякие ухищрения и использование порой с риском ручного труда взамен техники.
Несмотря на все это и несмотря на то, что ежедневно на стройке работало до 70 и более рабочих, травм за все время было немного.
Одна серьезная травма случилась с рабочим при укладке цокольных плит по периметру теплицы. Одна из этих плит по небрежности самого рабочего соскользнула с фундамента и задела его ногу. Рабочий получил перелом ступни. За эту травму меня вызывали в отдел техники безопасности, в завком. Пришлось писать разные объяснения, грозили даже завести уголовное дело. Но в конце концов все обошлось приказом по заводу, где я получил выговор.
Еще одна серьезная травма была получена по глупости рабочего. Рабочий это был очень сильным, здоровым парнем, но немного придурковатый. Он был то ли бурятом, то ли татарином, называли его почему-то Чомбо. Этого Чомбу прислали из цеха на постоянную работу и он здесь прижился и безотказно работал на разных подсобных работах.
Однажды, чтобы выполнить какую-то работу он в качестве стремянки использовал ящик – опалубку от бетона. Ящик не имел ни дна ни крышки, и когда Чомба на него встал, ящик конечно сложился и Чомба свалился с него. И хотя высота была не более метра, он умудрился сломать два ребра.
С ним сразу пошли в больницу. Там и обнаружили перелом ребер и выписали больничный лист. Наученые прошлым опытом, мы решили этот больничный лист не оформлять, так как это потребовало бы впутывать в это дело отдел техники безопасности. Оплата больничного листа не нужна была Чомбе, он продолжал числиться на стройке и все равно получал среднюю зарплату. Просидел он дома всего дня три или четыре. Затем ему, очевидно, стало скучно в общежитии, где он жил, и он стал приходить на стройку. Но я еще долго, даже после закрытия бюллетеня, никакой работой его не загружал.
Случались и некоторые мелкие травмы в виде ушибов, порезов, но они заканчивались без всяких последствий.
Случилось и со мной весьма неприятное событие. Это было осенью 84 года. Стройка занимала очень большую территорию и мне за день иногда приходилось по несколько раз побывать во всех ее углах.
Передвигался я очень быстро и не очень смотрел себе под ноги, не заметил яму с водой и провалился в нее чуть ли не сголовой. Глубокая яма с водой сверху замерзла и на тонкий лед очевидно ветер нанес песок и яма была совершенно незаметна. Не помню как я выбрался с этой ледяной ванны, помогли ли мне, но я весь промокший бросился к вагончику. Там было тепло, топилась печка. Я сбросил с себя всю одежду, накинул на себя какой-то халат, вылил из сапог воду, выжал одежду и повесил ее сушить у печки. Ледяная ванна просто так мне не обошлась. О своем купании я дома никому ничего не сказал, но к ночи у меня поднялась температура и начался приступ бронхита. На следующий день я на работу не смог выйти. Не работал я дня 4 или 5. Вместо меня всеми делами на стройке занимался мой помощник Сергеев. Почти каждый день он мне звонил и даже навещал меня.
Но что интересно. Каждый день беспокоился и спрашивал о моем здоровье Сергеева директор завода Геращенко. Когда я вышел на работу, директор позвонил мне и просил зайти. Я зашел к нему, он крепко пожал мою руку, похлопал по плечу и с искренним участием спросил о моем здоровье, а потом отругал: “Какого черта ты так неосторожно бегаешь по строительной площадке, ты же не мальчик, надо беречь свое здоровье.”
Вообще относился ко мне Геращенко во все время строительства теплицы очень дружественно. Я знал, что всегда смогу получить от него поддержку и защиту по всем вопросам. При возникновении конфликта между мной и некоторыми начальниками цехов и отделов, главными специалистами Геращенко всегда вставал на мою сторону. Мои оппоненты это чувствовали и это очень облегчало мне работу с ними. Мои заказы старались выполнять в срок. Конечно это произошло не сразу и иногда срывы все-таки случались.
Был у меня такой случай с начальником производственного отдела Понковым и связан он был с невыполнением моего заказа одним из его работников. Для крепления стекол крыши теплицы (~14000м2) требовалось 60 килограммов специальных винтов-саморезов. Такие винты изготавливал Пермский завод. Чтобы ускорить получение этих винтов, я послал в командировку в Пермь своего диспетчера, снабдив его определенной суммой денег. Параллельно, как полагается, я дал заявку на эти винты в отдел снабжения, вернее в центральный склад нормалей, который обеспечивал завод покупным крепежом.
Мой работник вернулся из Перми, выяснил там обстановку и сумел привезти с собой килограмма 1,5 этих саморезов. Это позволило нам апробировать и начать работы по остекленению крыши.
Но надо было получить все требуемое количество саморезов. Начальник склада нормалей мне обещал их достать в ближайшее время. Но когда я стал более настойчиво требовать, заявил мне: “Твоя теплица не самолет, и она у меня в последней очереди.”
Начальником у этого деятеля был начальник производственного отдела Панков. Панков был когда-то моим студентом и он всегда очень уважительно относился ко мне. И я решил, что Панков сумеет заставить своего подчиненного обеспечить стройку саморезами. Но при встрече с Паноковым и разговоре на эту тему он мне сказал: “Вы забываете, что у начальника центрального склада нормалей и у меня основное самолеты, а твоя теплица нам до лампочки, а саморезы когда будут, тогда и будут.”
Вечером того же дня мы встретились с Геращенко. Обсудили основные вопросы строительства, подписал задания и другие документы и под конец сказал, что ни Панков, ни его начальник склада демонстративно не хотят заниматься обеспечением теплицы винтами-саморезами и этим срывают работы по остекленению крыши, а ведь скоро пойдут дожди и надо обязательно укрыть теплицу.
Директор тут же при мне вызвал Панкова и задал ему только один вопрос: “Ты в состоянии справиться со своим начальником ЦСН или мне самому этим заняться?” Панков сразу понял в чем тут дело. И как трусливый человек стал перед директором выкручиваться, как-то оправдываться: “Александр иванович, мы с Генрихом Иосифовичем обговорили этот вопрос, но он, очевидно, не совсем меня понял, мы конечно в самое ближайшее время обеспечим стройку этими саморезами.”
Я побыл еще немного у директора и когда я вышел от него, в приемной стоял Панков и дожидался меня. “Ну зачем же сразу надо было об этом говорить директору завода, неужели мы бы сами не разобрались с этим? Завтра утром к вам придет начальник ЦСН и вы конкретно договоритесь о сроках.”
Утром ко мне в вагончик пришел начальник ЦСН, вид у него был немного пришибленный. Он просил позвать работника, который ездил в Пермь и переговорил с ним. Через три недели все потребное количество саморезов было на стройке. Как это сумел сделать начальник ЦСН, не знаю. Позднее я только узнал, что Панков поступил здесь очень просто. Он поставил условие начальнику ЦСН, который собрался идти в отпуск – в отпуск пойдешь после того, как саморезы будут на стройке. Условие его начальник ЦСН выполнил – саморезы в требуемом количестве были лоставлены на стройку.

е.Завершение строительства тепличного комплекса

Наступила осень 1984 года. Полным ходом шло строительство тепличного комплекса. Каждую неделю, даже каждый день менялся облик стройки, появлялось что-то новое. Уже было возведено и почти остеклено основное сооружение тепличного комплекса. Велись монтажные, сантехнические, электромонтажные и многие другие работы внутри теплицы. Завершалось сооружение технологического здания, монтировалось в нем оборудование насосной станиции, холодильной камеры, пультов управления, лабораторий. Продолжались работы по строительству наружных объектов: очистных сооружений, теплоцентрали и других.
В общем работы все еще оставалось очень много, работа стала более сложной и мне и моим помощникам приходилось трудиться очень много. Управлять коллективом работников почти в 100 человек было совсем не просто. Помимо этого приходилось затрачивать много сил и нервов при работе с начальниками цехов, которые выполняли заказы для стройки. Правда со временем у нас отношения намного улучшились, а с некоторыми стали даже дружественными. Много бывало разговоров и споров с начальниками отделов снабжения. Случаи задержки работ из-за отсутствия материалов и комплектующих изделий случаличь неоднократно.
Но несмотря на эти и другие трудности стройка продвигалась вперед. Мне доставляло огромное удовольствие видеть как на пустом месте возникает такое огромное сооружение, в строительстве которого я принимал активное участие.
К концу года наружные работы были в основном закончены. Внутри теплицы завершались работы по монтажу систем и оборудования. Были уложены трубы всех систем обогрева, полива, питания, дренажа, заканчивались электромонтажные работы, было установлено огромное количество специальных ламп освещения. Подготовлен и завозился в теплицу грунт, состоящий из смеси навоза, торфа, опилок и песка.
В технологическом здании были смонтированы электромоторы, насосы, смесители, блоки управления и другое оборудование. В теплицу было подано тепло и стали выращивать рассаду помидоров и огурцов.
На строительство стало приходить меньшее количество рабочих.
К концу 84 года директор завода мне сказал, что мне будет выделена квартира в доме, который должен быть сдан в этом году. О квартире я напишу немного позднее.
В общем заканчивалась моя эпопея по строительству тепличного комплекса. Директор завода сказал мне: “Подыскивай себе подходящую замену, поработай с ним некоторое время вместе, пусть он немного подучится, а затем составишь приказ по заводу о своей замене.” Такого человека я подобрал. Это был заместитель начальника одного отдела. Фамилия его была Журин и он нуждался в улучшении жилищных условий.
Журин был очень неглупый, энергичный и волевой человек, но был грубоват и на этой почве у него потом были неприятности на стройке.
Нужно отметить, что директору завода очень понравилась теплица и к моменту моего ухода он решил построить еще одну такую теплицу. Строительство второй теплицы началось при мне в конце 84 года, но строить ее уже должен был Журин. Собственно поэтому он и привлекался на стройку.
Отношение мое к строительству второй теплицы было совсем не такое как к первой. Причинами здесь вероятно были те, что я уже знал, что этой стройкой не буду заниматься, возможно и то, что я выдохся и весь выложился при строительстве первой теплицы.
Я начинал работать на стройке в мае 84 года, а в марте 1985 года теплица официально была сдана в эксплуатацию. Все работы были в основном закончены в феврале 85 года, то есть по сути дела весь тепличный комплекс был построен за 10 месяцев.
К моменту сдачи теплицы я уже получил ордер на квартиру и стал ее осваивать.
В марте я еще продолжал командовать стройкой, но уже рядом со мной все время был мой преемник Журин.
В марте в теплице уже росли огурцы и помидоры. Приятно было с холодной улицы заходить в огромное, теплое, немного влажное помещение, где зеленой стеной густыми зарослями росли и цвели огурцы. В теплице стояло с десяток улей и вокруг летали и жужжали пчелы. Теплица освещалась мощной системой светильников и там было светло в любое время суток. Заведовали теплицей мои бывшие помощники по стройке Миша Колобов и молодая женщина Дуся. До самого моего окончания работы на заводе я всегда там был желанным гостем и встречали они меня очень приветливо. Все эти годы они не забывали меня и регулярно приносили в отдел пакеты со свежими огурчиками и помидорами. Особенно это было приятно, когда они приносили это к новому году и 8му марта, когда нигде никакой зелени не бывало.
Я получил ордер на квартиру и об этом сразу узнал Мюрисеп. Он не поленился прийти на стройку и сказал мне: “Ну теперь давай заканчивай здесь все работы и в ближайшие дни начинай полностью работать в отделе. ” Я ему ответил: “Василий Александрович, я уйду со стройки только с разрешения директора завода, а он попросил чтобы я еще некоторое время поработал на стройке.”
Наконец в конце февраля 85 года меня вызвал к себе Геращенко, поблагодорил за работу на стройке и показал приказ по заводу, где я освобождался от поста начальника стройки тепличного комплекса и вместо меня газначался журин. Этим же приказом я получил очередную благодарность и 120 рублей премии. Это была весьма весомая премия, но еще более важно было то, что я приобрел очень хорошие, дружественные отношения с Геращенко. И это несмотря на то, что месяца за два до этого я отказал ему в одной его просьбе. А просьба зпклбчалась в том, что он предложил мне перейти на работу главным механиком завода. Мне в то время уже исполнилось 57 лет и брать на свои плечи такую нагрузку я не решился.
Геращенко несеолько раз очень настойчиво меня уговаривал перейти на более высокую должность. Интересно, что на мои возражения, что меня в верхах не пропустят, намекая ему, что я еврей, он мне ответил: “Пусть это тебя не заботит, это мой вопрос. Работает же у меня Беляев начальником отдела снабжения и два его зама тоже евреи.”
К сожалению Геращенко проработал всего пару месяцев после моего ухода с теплицы. Его перевели на работу в министерство на пост заместителя министра.
От строительных дел на тепличном комплексе я стал отходить все больше и больше. Строительством второй теплицы я не занимался, мне не нравилось как ведет там дело журин. У него сложились неважные, даже плохие отношения со своими помощниками, они у него часто менялись.
Темпы строительства второй теплицы были совсем не такие как первой, хотя объем работ здесь был значительно меньше и все работы были уже апробированы.
В результате вторая теплица строилась 2 года вместо 10 месяцев как первая.


Горький (1978-1993гг.) -1
Горький (1978-1993гг.) -2
Горький (1978-1993гг.) -3
Горький (1978-1993гг.) -4
Горький (1978-1993гг.) -5
Горький (1978-1993гг.) -6
Горький (1978-1993гг.) -7
Горький (1978-1993гг.) -8
Tags: мемуары отца, работа
Subscribe

  • Тот же путь

    Посол России в Израиле: отношение к ХАМАСу как к террористической организации подрывает мирный процесс Посол РФ в Израиле Анатолий Викторов…

  • Неудивительно

    Первая палестинка в конгрессе США мечтает об исчезновении Израиля Путевку в политическую жизнь ей дал еврей, внук пережившей Холокост уроженки…

  • От тайги до Британских морей

    Как русские выиграли Третью Мировую Игорь Яковенко: Победобесие – продукт почти двух десятилетий усиленной промывки мозгов В третьей…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment